В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и костыльный молоток, надолго покидал родной порог. Его работа уводила его в глухие чащи, где он валил вековые сосны, и к насыпям будущих железных дорог, где он укладывал пропитанные креозотом шпалы. Он участвовал в возведении мостов через бурные реки, чувствуя, как под ладонями рождается новая артерия страны.
Со своего места — будь то заснеженная лесосека или гулкая строительная площадка — он наблюдал, как преображается мир вокруг. Но эти перемены были не просто картиной прогресса. Он видел их оборотную, суровую сторону: изможденные лица таких же, как он, рабочих, приехавших за лучшей долей, цену, которую платили их здоровьем и тоской по дому за каждый уложенный рельс и каждый срубленный ствол.